Виктор Головань (vigolovan) wrote,
Виктор Головань
vigolovan

Categories:

К ИСТОРИИ КАРАНТИННОГО КЛАДБИЩА В ОДЕССЕ

    В связи с обостренным вниманием общественности города к бывшему Карантинному кладбищу, хочется остановиться на некоторых страницах его истории. Появление этого кладбища связано со спецификой нашего города - крупного черноморского порта. Напуганное опустошением, вызванным чумой в Одессе в 1812 году, городское руководство подняло вопрос о создании собственного карантина. Но приступили к реализации задуманного только 10 лет спустя на территории ликвидированной Суворовской крепости.




Она была «обращена со всеми воинскими зданиями в карантин», простиравшийся и  на восток от нее.  Проведенные значительные работы  и пристальное внимание властей к карантину, позволили сделать его в полной мере способным выполнять возложенные на него функции. К 1835 году было закончено строительство  огороженного стеной чумного квартала, а в 1848 году карантин отделен от города. Побывавший в карантине в 1843 году профессор судебной медицины Ришельевского лицея А.А.Рафалович, оставив его подробное описание, опубликованное ив журнале Министерства внутренних дел. Он назвал Одесский центральный карантин  образцовым не только для России, но и всей Европы. В  составе карантина были пять участков: внизу у  карантинной гавани - бакалейный и товарный дворы; располагавшиеся вверху над карантинной гаванью, пассажирский и чумной кварталы  с кладбищем между ними. Кладбище имело форму неправильного пятиугольника, сравнительно небольших размеров,  примерно 200 на 150 метров. Вот как описывает его А.Рафалович: «Страшная мертвая тишина царствует… на этом пространстве... разительно противоположная шумной деятельности движению в пассажирском квартале… Вы не найдете ни одного дерева, ни одного здания, кроме угловой башни, в которой свидетельствуются медиками тела умерших во внутреннем карантине…Двор окружен толстыми стенами в четыре сажени вышиной  из плитного дикаря». В измененном виде эта башня сохранилась до наших дней – единственный остаток уничтоженного погребального комплекса. Описывая кладбище,  А.А Рафалович сообщает: «Могилы расположены в двух оврагах, параллельных между собой… Один овраг ближе к пассажирскому кварталу, и в нем погребаются трупы людей…от обыкновенных болезней. Второй овраг назначен для умерших именно от чумы». Последняя вспышка чумы недавнего 1837 года заставила автора очень внимательно подойти к  его описанию. Р.А.Шувалов утверждает, что «овраги», которых в парке нет, ничто иное, как бывшие крепостные рвы, а место их – среди аттракционного городка, сооруженного в свое время вблизи ограды стадиона. 
    Кроме умерших от болезней и несчастных случаев на кораблях,  кладбище было местом последнего успокоения участников Крымской войны 1853-1856 годов. Уничтожено без следа кладбище, не сохранились захоронения тех лет, нет и в помине погребальных книг. Но в истории города живы  свидетельства о том, что там хоронили героев той войны. Среди них артиллеристы, героически защищавшие город от нападения англо-французской эскадры 10 апреля 1854 года, умершие от ран в одесских военно-временных  госпиталях, открытых в годы войны, в том числе и в Карантине. Там лечили раненых и больных, прибывших из героического Севастополя. В  начале сентября 1854 года английский военный корабль «Эвон» доставил в Одессу 340 раненых русских солдат, взятых в плен на поле Альминского сражения 8 сентября.  17 сентября  Одесское караимское общество направило письм на имя Новороссийского генерал-губернатора генерала Н.Н Анненкова. В нем  было выражено желание пожертвовать 700 рублей серебром раненым русским воинам, привезенным накануне  и размещенным в карантинном госпитале. Часть денег была передана раненым, перенесшим операции по ампутации конечностей. Оставшиеся 558 рублей было  решено распределить между  умершими еще до раздачи пожалованных денег. Но оказалось, что посылать их было неизвестно кому и куда. В связи с этим, как отмечено в рапорте инспектора карантина полковника фон Чуди на имя генерал-губернатора от 27 ноября 1854 года, «прилично было бы соорудить на могилах 77 похороненных  на карантинном кладбище соответственный памятник». Караимское общество поддержало эту идею, «Государь Император, по всеподданнейшему об этом докладу, соизволил на сооружение означенного памятника. Высочайше повелеть соизволил: благодарить Одесское караимское общество за усердие». Монаршей волей 28 января 1855 года была утверждена надпись на памятнике. «77-ми русским воинам, умершим за Веру, Царя и Отечество от ран, полученных в сражении против союзных французских, английских и турецких войск 8 сентября 1854 года, при р. Альме, в Крыму» и ниже: «Сооружен усердием Одесского караимского общества».  Так на карантинном кладбище появился памятник,  сооруженный скульптором Вернетом. Обелиск из белого мрамора с вензелем императора Николая I и военной символикой был увенчан крестом.
               
   
    
    Еще раньше, на кладбище были захоронены  умершие в карантине четыре   моряка с английского фрегата «Тигр»,  потопленного у берегов Одессы 30 апреля 1854 года. На их могиле был установлен памятник работы скульптора Вернета.  В связи с тем, что среди похороненных был племянник капитана,  также с фамилией Джиффард, появились  утверждения, что на карантинном кладбище был похоронен капитан «Тигра» Генри Уэльс Джиффард. На самом деле, тяжело раненный капитан 1-го ранга Г.Джиффард, скончался 20 мая и  был торжественно похоронен  с воинскими почестями на Старом городском кладбище, где  вскоре установили памятник.  На похороны собрался  буквально весь  город. На его могиле побывала  супруга капитана. 
    Во время Крымской войны и некоторое время после, Одесса была центром обмена военнопленными воюющих сторон. Первые военнопленные появились в Одессе 27 ноября 1853 года. Это были 227 турок,  во главе с командующим эскадрой вице-адмиралом Осман-пашой, захваченных в результате Синопского сражения.  Доставлены они были на пароходе «Херсонес» и транспорте «Лимон». В дальнейшем они были направлены в места постоянного содержания в плену.27 июня 1854 года карантин принял 205 военнопленных Балаклавского греческого  и Черноморского линейного батальонов, в том числе 9 офицеров. Разместили их в пассажирском квартале, где раньше находились пленные англичане с парохода «Тигр».  
    Особенно остро вопрос о военнопленных встал у обеих воюющих сторон после первого полевого сражения на реке Альма 8 сентября 1854 года. По распоряжению императора Александра II Новороссийский и Бессарабский генерал-губернатор граф А.Г.Строганов в середине мая 1855 года приступил к сдаче всех пленных военных чинов  неприятельской армии, находившихся в его распоряжении. 10 июля началась процедура обмена 66 прибывших на французском пароходе русских солдат. В верхней части карантина для них были приготовлены помещения, чтобы содержать положенное время. Все они носили следы недавних боев, многие были ранены и даже тяжело.  Все это свидетельствовало о несоблюдении соглашения о передаче пленных противоположной стороной. 27 июля была принята очередная большая партия русских пленных – 763 солдата и 2 офицера. Один тяжело раненный  скончался во время переноса в карантин. У умерших русских солдат порой не удавалось даже установить фамилию из-за небрежно составленных списков передающей стороной. Проблема плена в советской историографии практически никогда не исследовалась. Достаточно сказать, что академик Е.В.Тарле в своем специальном исследовании «Крымская война», не уделил  внимания этой проблеме.  Не удивительно поэтому, что и количество умерших в плену (в том числе и в Одессе) и похороненных на городских кладбищах, в том числе и Карантинном,  неизвестно.  
    Со временем кроме своих прямых функций, Карантинное кладбище стало использоваться для тайного захоронения революционеров-народовольцев. Понятно, почему для этого использовалось именно Карантинное кладбище. Глухое место, высокая каменная стена, безгласная военная охрана, невозможность посещения могил родственниками казненных – все это гарантировало  сохранение тайны убийств.  Благодаря исследованию известного краеведа Р.А.Шувалова «Преданы вечному забвению»,  стали известны имена «зарытых» на Карантинном кладбище. Так, публично повешенные на «скаковом поле» в субботу 10 августа и 9 декабря 1879 года шестеро «государственных преступников»,  в том числе дворяне Д.Лизогуб и С.Чубаров, ночью были выкопаны из могил и зарыты на кладбище. Повешенные 22 марта 1882 года во дворе тюрьмы  на привокзальной площади за убийство в Одессе военного прокурора генерала В.Стрельникова Н.Желваков и С.Халтурин, также тайно, как утверждает Р.А.Шувалов,  зарыты на этом некрополе, находившемся в нынешнем парке им. Т.Г.Шевченко между стадионом «Черноморец» и Аллеей Славы.
   В годы революции 1905-1907 годов и после, в соответствии с требованием департамента полиции  для места казни выбирали «уединенную местность, вполне огражденную от взоров любопытных». Одним из таких мест,  в глухие осенние и зимние ночи был чумной квартал Карантина. Там в 1906 – 1909 годах  были «зарыты» 53  казненных за разные преступления. Последними были 6 казненных 6 февраля 1909 года. В их числе 4 уголовника, один участник анархистской группы, обвиненный в «попытке экспроприации и убийстве городового» и один за стрельбу по городовому. С 1910 года, когда в парке действовала Российская торгово-промышленная выставка, казнить стали только на Стрельбищном поле, «районе так называемого Горемыкинского укрепления», названного по имени начальника штаба Одесского военного округа, в 1874 году руководившего в 1874 году полевыми занятиями офицеров Генерального штаба.
   Интересна судьба  памятника, установленного на могиле 77 воинам, раненым в Альминском сражении, о котором мы говорили.   Не прошло и 50 лет, как была сломана стена карантинного кладбища, расположенного на живописной местности, рядом с Александровским парком. Кладбище представляло собой печальную картину полного разрушения всего, что на нем находилось. От памятников и надмогильных плит остались жалкие воспоминания. Кладбище было покрыто полуразрушенными монументами,  остатками надмогильных плит, осколками крестов, камнями. Можно было прочитать сохранившиеся надписи, свидетельствовавшие о том, что там были захоронены герои Крымской войны. Так, на  ступенчатом пьедестале памятника,  с возвышающейся на нем колонной о котором мы ведем речь, можно было с трудом установить его принадлежность. Это и привело к досадной мистификации. Об этом свидетельствует утверждение одного из путеводителей по городу о том, что это «памятник 77 караимам».  Это о нем 15-летняя А.Горенко, будущая поэтесса Анна Ахматова, написала свое первое стихотворение «…И крест  над могилой забытой стоял, белея как призрак безмолвный». Каменная плита с пометкой - «1854 год 12 мая» была на могиле одного из членов экипажа «Тигра».
   Пришедшее в окончательный упадок кладбище, вскоре было уничтожено. По распоряжению городской думы его территория   выровняли, «засыпав до уровня арены для детских игр» и засадили деревьям. Городская дума, рассматривая 26 июня 1903 года вопрос о передаче  Карантинного кладбища в ведение города, распорядилась о сооружении там памятника-часовни из мрамора, «на стенах которого начертать звания,  имена и фамилии  похороненных». При этом было указано, что списки находятся  в архиве Карантинного управления. Но, учитывая, что там были захоронены лица разных вероисповеданий, и место находится вблизи  парковых гуляний, решили поставить только памятник без часовни. Так городские власти намеревались сберечь от забвения эти страницы прошлого Одессы.  Но сделать это не удалось. Это решение, как и многие другие, касающиеся установки в городе  памятников, выполнено не было.                 
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment